Иван Шмелёв: русский писатель.

Ивана Сергеевича Шмелёва называли самым русским писателем русского зарубежья. Сам же он считал себя «коренным москвичом старой веры» и никогда не собирался уезжать из России. Он любил её «до боли сердечной» — и 27 лет, тоскуя по Родине, прожил на чужбине. 

ДЕТСТВО
Семья Вани была большой и патриархальной: отец — всему голова, мать — отцу помощь. Они жили в Замоскворечье — районе Москвы за Москвой-рекой. Здесь издавна селились купцы. Эти люди были не только трудолюбивыми, но и очень верующими, соблюдали православные обычаи и жили большой семьёй, где каждый помогал друг другу. Отец владел банями и плотничьей артелью, был человеком честным, благочестивым и уважаемым. В дядьки* Ване взяли мастерового — Михаила Горкина. Ванин дедушка умер рано, и Горкин заменил ребёнку деда: они вместе читали Евангелие, вместе ходили в храм, вместе выстаивали длинные постовые службы. Ване было 7 лет, когда отца сбросила лошадь. Овдовевшая мама осталась с пятью детьми на руках. Умная, образованная (она окончила Московский институт благородных девиц), мама стала для детей первой учительницей.

ПЕРВЫЕ ШАГИ В ЛИТЕРАТУРЕ
С самого детства Ваня был любознательным и очень любил читать. Его любимыми авторами были Пушкин и Лермонтов. Маленький Ваня зачитывался их стихами. И сам так хорошо писал сочинения, что его учитель литературы (а это был дядя знаменитой поэтессы Марины Цветаевой) даже ставил ему пятёрку с тремя плюсами. А за красноречие одноклассники прозвали Ваню римским оратором. Вскоре его первые рассказы напечатали в журнале.

ПРОРОЧЕСТВО СТАРЦА ВАРНАВЫ
Как и многие юноши тех лет, Иван окончил юридический факультет, но сердце его всё равно принадлежало литературе. В 18 лет он встретил прекрасную девушку Ольгу Охтерлони и сразу же женился на ней. Они 41 год прожили вместе душа в душу. Однажды они поехали на Валаам, где старец Варнава сказал Ивану Сергеевичу: «Превознесёшься своим талантом». Так и произошло. В Москве Шмелёв посещал творческий кружок и, самое главное, — много писал.
Его первую повесть перевели на несколько языков и прочитали во всём мире! Это был настоящий успех. Но впереди Ивана ждали непростые испытания

СТРАШНЫЕ СОБЫТИЯ
В феврале 1917 года в России начались волнения: царь Николай II отрёкся от престола, страна встала на путь больших перемен. Многие были уверены, что эти непонятные события скоро закончатся и вернётся привычная жизнь. Так же думали и Шмелёвы. Они поехали в Крым — переждать страшные времена. Но большевики, представители новой власти, пришли и в Крым. Там случилось страшное: сын Шмелёвых был арестован и без суда расстрелян. Эта трагедия заставила семью покинуть Россию. Сначала они отправились в Берлин, а потом — во Францию.

ВДАЛИ ОТ РОДИНЫ
Иван с Ольгой поселились в тихом морском городке на юге Франции. Здесь было спокойно, рядом жили их друзья. Можно было заниматься творчеством, но Иван Сергеевич очень скучал по родине. Он часто говорил: «Воздуху мне нет, я чужой здесь, в этой страшной шумом Европе». Во Франции у Шмелёва появился маленький крестник — племянник жены. У мальчика было французское имя — Ив, но Иван Сергеевич очень хотел, чтобы Ив помнил, что он русский. Дядя Ваня и тётя Оля, как ласково называл Ив Шмелёвых, сделали его детство «русским»: с колокольным звоном, с русскими песнями и волшебством русских сказок.

ЛЕТО ГОСПОДНЕ
Беседы с Ивом в итоге превратились в книгу «Лето Господне» — энциклопедию русской православной жизни. В книге писатель вспоминал себя шестилетним мальчиком и рассказывал другу о своём детстве: как он проводил Великий пост с дядькой Горкиным, заменившим ему деда, как ездил в Троицкую Лавру, как восхищался огромной Москвой. Иван Сергеевич хотел, чтобы Ив всей душой полюбил нашу древнюю столицу.

ПОД ПОКРОВОМ ЦАРИЦЫ НЕБЕСНОЙ
Иван Сергеевич до конца жизни надеялся, что вернётся в Россию. «Да, я сам хочу умереть в Москве и быть похороненным на Донском кладбище, имейте в виду. На Донском! В моей округе», — не раз говорил писатель. Однажды ясным летним утром он решил посетить женский Покровский монастырь — недалеко от Парижа. В обители уже пожилому писателю стало плохо. И он умер на руках у монахинь. Как сказала матушка монастыря, монахиня Феодосия, он умер «у ног Царицы Небесной под Её покровом».